Я ввел уровень экспериментальной науки для отделения перехода от результатов естественной науки (ниже для краткости просто наука) к обсуждению той или иной философской позиции. В ходе использования этой идеи в обсуждениях, связанных с наукой, был вопрос об обосновании такой позиции. Мой ответ был такой: в качестве точки отсчета берется повседневная жизнь, в которой ученые занимаются разными дисциплинами. Тогда поступил хороший вопрос, как охарактеризовать предлагаемую мною позицию — не относится ли она сама к одной из философских позиций. В другой формулировке — какие постулаты лежат в основе такой позиции.
Первоначальный ответ заключался в том, что я предлагаю описание фактического состояния дел и поэтому его нельзя классифицировать как философскую позицию или как постулат. Однако выражение фактическое состояние дел требует анализа, поскольку, например при переходе к рассмотрению науки речь идет про теорию и факты, между которыми есть сложные внутренние связи. Также не всегда просто отличить научное объяснение от научного описания. Таким образом, появляется предположение, что мое описание фактического состояния дел теоретически нагружено, или же что это является объяснением, а не описанием. Ниже идут размышления по этому поводу.
Вначале я кратко представлю мою позицию на примере физических теорий, выраженных математическим формализмом. После этого я перейду к рассмотрению появившихся вопросов и предложу возможное решение на основе понимающего описания на уровне повседневной жизни.
- Уровень экспериментальной физики на примере горения свечи
- Понимающее описание на уровне повседневной жизни
- Понимающее описание естественных наук
- Заключение
Уровень экспериментальной физики на примере горения свечи
Недавно я сделал новое изложение моих идей на Хабре в виде трех статей. В центре стоит рассмотрение горения свечи на уровне сплошных сред (механика сплошных сред и классическая термодинамика) и на уровне молекулярно-атомных представления (статистическая и квантовая механика).
В первой статье ‘Математика, физика и мир: Проблема координации‘ рассматривается вопрос связи математического формализма физической теории с проводимыми экспериментами на примере рассмотрения температуры как физической величины. Основной вывод: физическая теория отвечает на вопрос, что такое физическая величина, и задает концептуальные модели идеальных измерительных приборов и идеальных экспериментов. На этой основе физики-экспериментаторы создают реальные измерительные приборы и проводят реальные эксперименты. Эти результаты обобщены на измерение свойств веществ в механике сплошных сред, а также рассмотрена спектроскопия и определение фундаментальных постоянных. Тем самым, введены экспериментальные исследования, которые потребуются в дальнейшем.
Во второй статье ‘Исследовательская программа: Теория и эксперимент‘ вводится баланс между теоретической и экспериментальной физикой. Эксперименты зависят от теории, но проведенные эксперименты задают уровень экспериментальной физики. В этом смысле физическая теория является экстраполяционизмом, поскольку она выходит за уровень проведенных экспериментов. Теория направляет постановку новых экспериментов и тем самым сочетание теории и проводимых экспериментов образуют исследовательскую программу. Этот вопрос рассмотрен на примере становления молекулярно-кинетической теории. Далее проведено отличие между разумным и радикальном экстраполяционизмом. В первом случае теория приводит к развитию экспериментальных исследований, во втором, связь с экспериментальными исследованиями теряется.
В третьей статье ‘Горение свечи: Cтрелы объяснений‘ концепция разумного и радикального экстраполяционизма используется для рассмотрения объяснений механики сплошных сред из статистической и квантовой механики на примере горения свечи. Приводятся примеры развивающихся исследовательских программ в рамках разумного экстраполяционизма, а также примеры радикального экстраполяционизма, когда связь с экспериментальными исследованиями теряется.
Понимающее описание на уровне повседневной жизни
Содержание предыдущего раздела представляет собой нарратив рассмотрения практики исследований в физике; в исходных статьях он также опирается на историю физики. Суть вопроса, возникшего в обсуждениях, состоит в следующем. Предполагается, что этот нарратив базируется на неявной философской позиции, или же, что он опирается на некоторые не сформулированные в явном виде постулаты.
Пререквизитом моего описания является понимание практики научных исследований, которое в свою очередь опирается на определенные знания. Аналогичным образом для понимания предлагаемого описания также необходимы знания. Тогда вопрос переносится на источник необходимого понимания и знаний. Требуется понять, связано ли это понимание и знание с какой-либо философской позицией или какими-либо постулатами. Для рассмотрения этого вопроса я опишу процесс формирования у меня необходимого понимания и знаний.
После рождения я воспитывался в семье, затем я учился в школе и университете. Для характеристики сказанного буду использовать выражение повседневная или обыденная жизнь. В ходе такой жизни формируется экзистенциальное и социокультурное понимание. Я понимаю, что есть другие люди, что я живу в обществе, что в обществе есть свои правила, что в школе изучаются необходимые для дальнейшей жизни предметы.
С моей точки зрения такой нарратив является описанием, но он рассчитан на людей, которые поймут сказанное. Предполагается, что для людей из повседневного мира не составит труда понять этот нарратив. Таким образом, я буду говорить о понимающем описании на уровне повседневной жизни. Это описание сделано в ходе понимания происходящего, и оно требует аналогичного понимания со стороны читателей.
Отмечу, что сказанное относится к определенной традиции. Для понимания требуется знание русского языка, а затем понимание традиции — что такое семья, что такое школа, что такое университет и т. д. Тем не менее, я не думаю, что нарратив выше требует занятия той или иной философской позиции или что он базируется на каком-то особенном постулате. Впрочем, могу предложить такой термин — реализм повседневной жизни. Я считаю, что прожитая жизнь была реальной и что реальным был мир, в котором это все происходило — реальные родители, реальные учителя в школе, реальные преподаватели в университете.
По-моему, переход на философские позиции и постулаты осуществляется на следующем шаге, когда рассмотрение сказанного переходит на обсуждение вопроса, как такое возможно. В этом случае предполагается, что повседневная жизнь протекает под влиянием скрытых сил. Дело переходит к обсуждению связи между субъектом и объектом, сознанием и материей, к поиску скрытых причинных связей, которые управляют ходом повседневной жизни. Отмечу, что философская феноменология также является философской позицией и поэтому нарратив выше не связан с философской феноменологией.
В повседневной жизни есть много открытых вопросов: почему этот человек повел себя таким образом в этой ситуации, почему я решил поступить так, а не иначе, почему я хорошо учился, а другие ученики плохо учились, почему я поступил в университет, а другие пошли работать. Таким образом понимание соседствует с непониманием, про это нельзя забывать. В любом случае экзистенциальное и социокультурное понимание является пререквизитом перехода к рассмотрению естественных наук, поскольку науками занимаются люди, живущие в повседневной жизни.
Понимающее описание естественных наук
Мое знакомство с естественными науками началось в школе. Еще тогда они привлекли меня внутренней логикой построения, поскольку можно было проследить ответ, как мы это узнали. Таким образом, в науке дела выглядели проще, чем хитросплетения в обыденной жизни. Это повлияло на мой выбор обучения в университете и на дальнейшее желание заниматься научной работой. Правда, в этом случае есть определенный парадокс. В науке можно проследить за тем, как мы это узнали, но это требует достаточно большого количества знаний; без этих знаний естественные науки не понять.
Разница с превратностями повседневной жизни заключается в том, что наука сводится к процедурам, в которых люди как бы уходят на второй план. В этом смысле изучение науки связано с изучением процедур, смысл которых, тем не менее, можно проследить по ходу истории науки. Люди думали, строили гипотезы, выдвигали теории, проводили эксперименты, делали выводы, на этой основе проводили новые эксперименты, выдвигали новые гипотезы и теории.
В этом смысле мое понимание научной деятельности связано с изучением естественных наук, с участием в научной работе, с изучением истории науки. Мое описание научной практики основано на знании, приобретенном таким путем. Описание научной практики в моем примере связано с изложением взаимодействия физиков-теоретиков и физиков-экспериментаторов, то есть, с точки зрения людей, занимающихся физикой.
Теперь можно перенести вопрос о философской позиции и принятых постулатах на нарратив о научной практике. Соглашусь, что он принадлежит философии науки, но скажу, что это описательный этап, который зависит от понимания научной практики. Разделение на философские позиции происходит на следующем этапе при обсуждении вопроса, что говорит наука о мире. Мое рассмотрение не доходит до этого вопроса, оно останавливается на утверждениях ученых; в нем эти утверждения сравниваются с уровнем экспериментальной науки.
Таким образом, мое рассмотрение остается понимающим описанием на уровне повседневной жизни, только теперь для его понимания требуется знание физики, без которого описание научной практики физиков останется непонятным. В любом случае остается реальность повседневной жизни, в которую включена реальность людей, занимающихся наукой. Я не думаю, что такой подход требует особой философской позиции или специальных постулатов.
Философские позиции и постулаты появляются на следующем этапе при переходе к вопросу, как такое возможно и что говорит наука. Рассмотрение вопроса, как такое возможно, остается по сути дела на уровне обсуждения возможности повседневной жизни. Обсуждение, что говорит наука, у меня сводится к классификации того, что говорят ученые. Разумный экстраполяционизм обозначает теоретические утверждения, связанные с уровнем экспериментальной науки или направляющие развитие экспериментальной науки, радикальный экстраполяционизм относится к утверждениям со стороны ученых, которые нельзя перевести обратно на язык экспериментальных исследований.
Следует признать, что мое описание научной практики является интерпретацией. Так, в философии науки встречаются разные интерпретации научной практики, и возможны другие описания работы физиков-теоретиков и физиков-экспериментаторов. Однако в этом случае можно сравнить эти описания и посмотреть, какое из них лучше соответствует научной практике. В любом случае на этом этапе нет необходимости занятия той или иной философской позиции, споры на эту тему начинаются на следующем этапе при обсуждении, как устроен мир.
Заключение
Рассмотрение научной практики связано с обсуждением деятельности людей. Оно также с необходимостью включает в себя историю науки, поскольку без этого невозможно понять возникновение сложившихся научных процедур. Таким образом, требуется понимание происходящего и понимание действия ученых по ходу истории. В то же время на этом уровне анализа не требуется ответа на вопрос, что такое человек.
Необходимый уровень понимания достигается вначале участием в повседневной жизни, а затем участием в научной деятельности. В минимальной форме такое участие есть уже в школе в ходе проведения простейших опытов и экспериментов. Изучение теории и выполнение лабораторных работ в университете переводит все на новый уровень понимания, а занятие научной работой приводит к окончательному пониманию. В любом случае для знания и понимания физики требуется знание и понимание трех компонентов: математики, которая лежит в основе формализма физической теории, физической теории и проведения реальных экспериментов.
Знание и понимание достигается на уровне участия человека и поэтому нет необходимости начинать знакомство с физикой со строгих определений значений слов, таких как знание, познание, сознание, материя. В результате процесс участия человека не требует принятия той или иной философской позиции или четкой формулировки постулатов с самого начала. Таким образом, я возвращаюсь к исходному утверждению, что мое рассмотрение является описанием фактического состояния дел. Подготовка описания требовала понимания и знаний, а также описание требует понимания и знаний от читателей — требуется знание и понимание физики и экспериментальных исследований. В то же время это описание рассчитано на представителей всех философских позиций и в этом смысле оно не зависит от определенной философской позиции.
В заключение отмечу, что я нисколько не хочу принизить значения вопросов, как устроен мир и что такое человек. Обсуждение этих вопросов сыграло немалую роль в становлении современной физики, что в свою очередь подчеркивает роль философии в этом процессе. Тем не менее, в настоящее время следует попытаться на первом этапе понять, как работает физика со стороны участия в этом процессе. На этом пути можно отложить рассмотрение глобальных вопросов на следующий этап после достижения более четкого понимания, как происходит научное исследование в ходе сотрудничества физиков-теоретиков и физиков-экспериментаторов.