Книга Филлипа Юнемана ‘Когда метафизика встречается с биологией: Подходы Канта к понятию организма‘ посвящена рассмотрению позиции Иммануила Канта о научном изучении живого организма. Связь с современной биологией в книге не затрагивается в явном виде, но противопоставление организма и механизма без особого труда переносится в настоящее время.
В книге Юнемана изложение идет на основе истории биологии и философии. Термин биология появился лишь незадолго до смерти Канта, но это не меняет сути дела. Для понимания Канта следует погрузиться в те времена, и исторический подход позволяет лучше понять возникновение и развитие этой тематики по ходу времени. Правда, книга большая и фактического материала оказалось для меня слишком много. Поэтому я ограничился выборочным знакомством с книгой; я просмотрел историю витализма до Канта в первой части книги, а затем первую главу третьей части с изложением сложившейся позиции Канта.
Появление механистической картины мира в философии Рене Декарта привело к потере разницы между живым и неживым в природе. В философии Декарта отбрасывалась конечная причинность Аристотеля и оставлялась только эффективная причинность. Материя стала инертной и пассивной; материя подчинялась законам природы. Такую картину трудно согласовать с видимой целесообразностью в живой природе, и поэтому требовалось новое осмысление роли отброшенной телеологии Аристотеля.
Таким образом, появились критики механистической картины мира, и в ходе обсуждений живого возник термин организм как ответ на представление живого в виде механизма. Юнеман разбирает позиции Готфрида Лейбница и Эрнста Шталя (1659 — 1734). Я не буду трогать позицию Лейбница, поскольку в ней слишком много метафизики, и она далека от научных исследований. Только скажу, что в книге уделено много места для описания критики Лейбница со стороны Канта. Кант считал, что научное объяснение не должно содержать ссылки на Бога; другими словами, Кант считал своей задачей отделение естественных наук от естественной теологии (О применении телеологических принципов в философии, 1788):
‘все в естествознании должно быть объяснено естественным образом, так как в противном случае это не относилось бы к данной науке.’
Тем не менее, Кант хорошо видит проблему объяснения живого организма при использовании законов природы (Всеобщая естественная история и теория неба, 1755):
‘Можно ли сказать: дайте мне материю, и я покажу вам, как можно создать гусеницу? … Поэтому пусть не покажется странным, если я позволю себе сказать, что легче понять образование всех небесных тел и причину их движений, короче говоря, происхождение всего современного устройства мироздания, чем точно выяснить на основании механики возникновение одной только былинки или гусеницы.’
Таким образом, Кант ищет возможность оставить понятие телеологии в отношении организма в такой форме, чтобы при этом избежать перехода на язык естественной теологии. Вернусь к Шталю, его позиция ознаменовала появления витализма в биологии. Решение Шталя было достаточно простым — он предложил вернуть в рассмотрение душу организма. Наличие души отличало организм от механизма, и тем самым появилось простое объяснение отличия поведение организма от поведения пассивной неживой материи.
Последующее развитие биологии шло в духе классического эмпиризма, озвученного Ньютоном в Оптике. Изучение физиологии и поведения живого организма показывало отличие от неживой природы, что требовало соответствующих объяснений. Идея Шталя была отвергнута, а вместо нее в ход пошли витальные силы и принципы. В книге разбирается позиция Альбрехта фон Галлера (1708—1777); он ввел понятие раздражимости, как ключевое отличие организма от неживой природы. В работах после Галлера раздражимость объединялась с чувствительностью.
Основной загадкой оставалось развитие живого организма из зародыша. В механистической философии Декарта можно было представить рост готового организма, но не появление новых частей. Возникла странная с современной точки зрения теория преформизма, когда считалось, что в зародыше содержится маленькая копия готового организма. Нам ближе теория эпигенеза — организм формируется постепенно, а в зародыше нет готовых органов и частей тела. Эта теория была разработана в трудах Каспара Фридриха Вольфа (1734 — 1794), и в книге Юнемана ей уделено большое внимание. Кант был знаком с работами Вольфа через работы Иоганна Фридриха Блуменбаха (1752 — 1840). В любом случае в представлениях Канта развитие организма из зародыша лежало в центре отличия организма от механизма.
В книге Юнемана есть описание эволюции взглядов Канта, но ниже идет только краткая информацию из девятой главы ‘Кантовское понимание организма в Критике способности суждения‘, в которой разбирается вторая часть работы Канта ‘Критика телеологической способности суждения‘. Юнеман начинает с рассмотрения целевой каузальности в работе Канта, которая вводится при рассмотрении вопроса об изготовлении изделия. Это в свою очередь вводит две линии причинности — восходящую и нисходящую. Кант относит нисходящую причинность к идеальному:
‘Первую связь можно было бы, пожалуй, назвать связью реальных причин, а вторую — связью идеальных причин.’
Это рассмотрение переходит к обсуждению взаимоотношений между частями и целым в изготовленном изделии. Юнеман подчеркивает отличие идеальной нисходящей линии причинности по Канту от нисходящей причинности (downward causation), вводимой в настоящее время в ходе обсуждения разных уровней организации. Сторонники последней в отличие от Канта приписывают ее природе, и Юнеман отмечает сходство такого подхода с введением души организма в работах Шталя.
Обсуждение естественной цели в ходе взаимодействия частей и целого приводит к вопросу существования исходного плана. На этом этапе пока не видно отличия организма от механизма, поскольку сказанное относится как к машинам, так и к биологическим организмам. Отличие появляется при введении критерия самостоятельного воспроизводства (self-production). Кант при описании этого обстоятельства использует витиеватый язык:
‘Итак, для тела, о котором самом по себе и по его внутренней возможности следует судить как о цели природы, требуется, чтобы все части его и по своей форме, и по связи порождали друг друга и таким именно образом создавали бы из собственной каузальности целое, понятие о котором в свою очередь (в порождении, которое обладало бы каузальностью согласно понятиям в соответствии с таким продуктом) могло бы быть причиной его согласно некоторому принципу, следовательно, требуется, чтобы связь действующих причин можно было в то же время рассматривать как действие через конечные причины.’
Речь идет о развитии организма — часть организма (зародыш) порождает целый организм. Восходящая линия причинности относится к действующим причинам на основе законов природы, они обеспечивают развитие организма. В то же время с точки зрения результата, взрослого организма, развитие происходит согласно нисходящей линии причинности, которая в данной цитате отнесена к конечным причинам. Такая связь отсутствует в работающих механизмах, изготовленных человеком, и поэтому это составляет отличие организма от механизма.
Далее Юнеман обсуждает самоорганизацию при развитии организма. Отмечу, что язык Канта воспринимается труднее, чем описание Юнемана, но приведу еще одну цитату Канта, которая содержит выражение ‘себя само организующее’:
‘В таком продукте природы каждая часть в том виде, как она существует только благодаря всем остальным, мыслится также существующей ради других и ради целого, т. е. как орудие (орган), которого, однако, еще недостаточно (ведь она могла бы быть и орудием искусства и таким образом представлялась бы возможной только как цель вообще); она [мыслится] как орган, создающий другие части (следовательно, каждая [создает] другие), а такой орган не может быть орудием искусства; он может быть лишь орудием природы, которая предоставляет весь материал для орудий (даже для орудий искусства), и лишь тогда и лишь поэтому такой продукт, как нечто организованное и себя само организующее, может быть назван целью природы.’
Опять же Кант связывает ‘себя само организующее’ с развитием организма, и поэтому самоорганизация по Канту не включает в себя диссипативные системы Пригожина. По-моему, это важное отличие организма от диссипативных систем.
В этом момент появляется вопрос про статус целей природы, связанных с организмом. Кант перечисляет три возможности: рассмотрение организма как произведение искусства; наличие атрибута живого непосредственно у материи, из которой сделан организм (гилозоизм); наличие духовного начала, которое управляет развитием организма. Кант без колебаний отвергает все три варианта, поскольку они противоречат научному идеалу. Решение Канта заключается в полном отделении использования целей природы от физики:
‘Дабы строго держаться в своих границах, физика совершенно отвлекается от вопроса, преднамеренны ли цели природы или не преднамеренны, ведь это было бы вмешательством в чужое дело (а именно в дело метафизики). Достаточно, что они предметы, объяснимые единственно по законам природы, которые мы можем себе мыслить, только имея идею целей как принцип, и даже внутренне познаваемые только таким путем по их внутренней форме.’
Второму принципу, рассмотрению организма с точки зрения целей природы, Кант отводит по сути дела вспомогательную роль; тем самым полностью исключается возможность связи научного рассмотрения целей природы с естественной теологией:
‘это слово [телеология] обозначает только принцип рефлектирующей, а не определяющей способности суждения и что здесь, следовательно, не вводят особого основания каузальности, а прибавляют только для применения разума другой вид исследования, чем исследование по механическим законам, дабы восполнить недостаточность последнего даже для эмпирического изучения всех частных законов природы.’
Кант относит цели природы к разуму человека, изучающего природу. Для человека понимание особенностей живого организма невозможно без представления природных целей. С другой стороны, ученый объясняет природу на базе законов природы, и ученый не имеет права переносить природные цели на этот уровень.
Таким образом, у Канта возникает два разных принципа при изучении организма, которые формально невозможно согласовать между собой. Кант в качестве основного принципа выбирает исследование законов природы на основе эффективной причинности. Это представляется Канту идеалом научного исследования, поскольку в будущем все законы природы должны быть объединены вместе в единую непротиворечивую картину. В этом идеале научного исследования нет места природным целям.
С другой стороны, разум человека устроен таким образом, что полное понимание организма невозможно без введения природных целей. С этой точки зрения второй принцип также является частью исследования природы, поскольку без него разум человека не может обойтись. В то же время задачей философа является отделение одного от другого и исключение перехода к естественной теологии в научном исследовании.
В рассмотрении Канта есть знаменитое место про невозможность представить себе появление нового Ньютона, который объяснил бы на основе законов природы возникновение травинки. Насколько я понял, Кант подразумевал следующее. В мышлении человека нет возможности понять возникновение травинки без введения целей природы, но при этом точно также в мышлении невозможно объединить цели природы с законами природы. Отмечу, что вопрос возникновения травинки приводит к необходимости сочетания контингентности существования организма с законами природы. В книге Юнемана этому обстоятельству уделено особое внимание.
В рассмотрении Канта вопрос, что такое человек, не принадлежал естественным наукам. Можно сказать, что позиция Канта относится к изучению человеком природы, когда сам человек вынесен за рамки природы. С учетом этого обстоятельства в заключение перейду к моему обзору ‘Законы физики и биология‘, в котором рассматривалась проблема сводимости биологии к физике и вводились три позиции, которые можно увидеть в настоящее время:
- Физикализм — биология сводится к физике и точка.
- Компатибилизм — биология сводится к физике, но это не мешает считать биологию автономной наукой.
- Неовитализм (в духе Фрэнсиса Крика) — биология не сводится к физике.
Вопрос сводимости в терминологии Канта относится к идеалу научного познания: можно ли представить себе объединение научного знания в единую картину на базе законов физики. Первый принцип Канта напоминает физикализм: объяснение всех явлений, правда за исключением человека, должно быть в идеале дано на базе законов физики. С другой стороны, Кант считал, что для полного понимания живых организмов потребуется второй принцип с использованием целей природы, который в духе Крика можно отнести к неовитализму.
Отличие взглядов Канта от представленных позиций в том, что он отвергал компатибилизм; Кант подчеркивал несовместимость двух принципов. Кант относил второй принцип к особенностям функционирования человеческого разуму, и это было его решением антиномии неовитализма и физикализма.
Информация
Philippe Huneman, When Metaphysics Meets Biology: Kantian Approaches to the Concept of Organism, 2026.
Дополнительная информация
Организм и механизм: История витализма: История витализма из первой главы диссертация Даниеля Николсона ‘Организм и механизм: Критика механистического мышления в биологии‘. Показано развитие идей в лагере механицизма и витализма.
Дарвин как Ньютон травинки? Подборка статей на тему можно ли считать Дарвина Ньютоном травинки. Кант сомневался, что такое возможно. Эрнст Геккель заявил, что Дарвин — это Ньютон в биологии. Дискуссия продолжается.
Законы физики и биология: Сводится ли биология к физике? Возможные варианты ответа: Физикализм. Компатибилизм. Неовитализм.